Я просто тонущий кусок бумаги, пропитанный до боли маслом.

Моя боль, как кусок раскаленной стали, не дает дышать и сжимает между лопаток.
Если бы я мог бежать, меня бы пришлось искать в мексиканской пустынной пыли.
Все улыбки говорят как вы мне наосточертели, твердящие, несущие вздор,
Создающие из гвоздей ржавые занозы в моём теле.

Я был весел и недостаточно умён, чтобы заметить,
Где подменили густым навозом царский двор где меня заточили.
Не лишена судьба беды и горесть вкус подпортит резко,
Разрушит каменный затор без мыслей и бумажных писем.

Я не смотрю в себя в упор - боюсь не выдержу я взгляда.
Гордыня снизошла, а бедность морем сожрана и кости чайки растаскали.
Смертельной мордой псины прокушен мир, а я
Смотрю сковзь пальцы, рощу щетину.

Я не узнал секретный код, чтобы открыть твои желанья,
И не изведан мною грот откуда сочится страданье.
Не понесёт вперед "пежо"
А лишь две стопы мирозданья.