15 июл. 2011 г.
захлебнемся мы своей нежностью
поверьте в вашу мечту опять. споткнитесь на песке пляжа ваших мечтаний неискренности. разлетитесь на осколки вашей радости и научитесь жить свободно в том сне, который вы изменили ради своего силуэта в тени забывчивости.
пусть это будут ваши лучшие дни, проведенные в сети. часы сплетают вашу реальность в мерцании монитора. опубликованные сообщения подчеркивают популярность и ликование сердца вдыхает новые силы.
радостный вдох возле курящего. хриплый голос, на остановке в шесть утра. не будем об этом. это все система. ценить другие ноты и настраивать неуловимые нити вашего сознания.
как жаль. ох, как же мне жаль. ваша забывчивость и моя трезвость. вы так молоды, вы так свежи, а мне и мира мало. ваша улыбка и белые зубы, вы полны надежд, стремление в ваших глазах. от вас пахнет страстью к жизни. мне так вас жаль.
не хочу уроков. не хочу жалости. не хочу оставаться там, где есть вы. мне нечего про вас сказать. вы... вы... не забудете меня. я обещаю. ваша искренность не законченна, мне есть еще что писать, хотя уже известен конец моей истории.
я хочу замечать это. я научился стирать из памяти и не разговаривать. но ваши слова в эти мгновения убивают ожиданием. вы так далеки. какая же мне беда, дети мои. волна за волной, не надейтесь - звучание моей скуки запишу на встречном ветре. вы будете видеть боль. шаги навстречу станут черновиком на ваших запястьях, пропитанных вашей жизнью.
одно лишь мечтание заставит верить. бог с вами. ой, беда...
беда мне от вас.
но я впитываю вас.
ни коммерция, ни дизайн, ни ваши сопли.
мне жаль.
11 нояб. 2010 г.
ВРЛО ИНТЕРЕСАНТНО
Разорванный потолок швами стягивает вечность. Из темной бездны улицы через окно прорывается хрипота старого пса. Стены нависают и перешептываются за моей спиной. Свечение монитора выедает глаза.
Закутанный в снежное одеяло и онемев от ледяного душа, тянусь к свече, чтоб согреть указательный палец левой руки. Изморозь на лицу. Замерзшее тело падает на провалившийся пол.
Вот бы попробовать небо на вкус.
Свеча больно стекает на руку.
Стены переглянулись и начали хихикать, стул тихонько выбивает ритмичный такт.
Примерзшие ноги к полу не дают встать.
Стягиваю шапку, вырывая клочок волос.
Собирая все силы, отрываю одну ногу. Треск. Туман в глазах.
Дверь жалобно скрипнула. Стены замолчали и просто пялятся. Поднимаю вторую ногу. Треск. Теплый ручеек потек по полу, съедая снег, прямо между дощечек. Внизу начало что-то плямкать. Гул в голове и чувство пристального надсмотра.
- Я вам покажу, стены...
Примерзшая к стопе доска оторвалась от пола, но осталась на ноге с гвоздем. Свеча сгорела, опаленная рука стала ныть. Пес под окном опять издал хриплый звук.
Встаю. Снежное одеяло сползает и камнем падает на кровавые ноги.
Стены нервно отворачиваются, теряя интерес к дальнейшему.
- Эх, мне бы попробовать на вкус небо...
Шаг. Гвоздь пролез глубже в стопу. Одеяло стало краснеть.
Шаг. Стул отпрыгнул с прохода под стенку.
Шаг.
Шаг. По полу прошла дрожь. Через зашитый потолок потекла дождевая вода.
Видимо сегодня не удасться опять достать иглу. Стены поморщились.
Наверху крыши тоже до неба не достать.
Тогда я покажу ему гвоздь в обмерзшей стопе и опеченную руку, может наклонится...
Закутанный в снежное одеяло и онемев от ледяного душа, тянусь к свече, чтоб согреть указательный палец левой руки. Изморозь на лицу. Замерзшее тело падает на провалившийся пол.
Вот бы попробовать небо на вкус.
Свеча больно стекает на руку.
Стены переглянулись и начали хихикать, стул тихонько выбивает ритмичный такт.
Примерзшие ноги к полу не дают встать.
Стягиваю шапку, вырывая клочок волос.
Собирая все силы, отрываю одну ногу. Треск. Туман в глазах.
Дверь жалобно скрипнула. Стены замолчали и просто пялятся. Поднимаю вторую ногу. Треск. Теплый ручеек потек по полу, съедая снег, прямо между дощечек. Внизу начало что-то плямкать. Гул в голове и чувство пристального надсмотра.
- Я вам покажу, стены...
Примерзшая к стопе доска оторвалась от пола, но осталась на ноге с гвоздем. Свеча сгорела, опаленная рука стала ныть. Пес под окном опять издал хриплый звук.
Встаю. Снежное одеяло сползает и камнем падает на кровавые ноги.
Стены нервно отворачиваются, теряя интерес к дальнейшему.
- Эх, мне бы попробовать на вкус небо...
Шаг. Гвоздь пролез глубже в стопу. Одеяло стало краснеть.
Шаг. Стул отпрыгнул с прохода под стенку.
Шаг.
Шаг. По полу прошла дрожь. Через зашитый потолок потекла дождевая вода.
Видимо сегодня не удасться опять достать иглу. Стены поморщились.
Наверху крыши тоже до неба не достать.
Тогда я покажу ему гвоздь в обмерзшей стопе и опеченную руку, может наклонится...
30 окт. 2010 г.
Я скучаю по тебе...
Сквозняк из щелей в двери прогуливается по ногам и последождевая свежесть пробирается в темную комнату через открытое окно, с вихрями выбрасывая сигаретный туман. Каждый раз, откладывая домашние дела и вспоминая вполне обыкновенную жизнь, хочется писать о завявших цветах, подаренных в прошлые снега, и днях, навсегда вычеркнутых из страниц дневников.
Всегда жалко за те слова, которые не сказал, и те слезы, которые не вытер, тех людей, которым не помог и те письма которые не прочитал.
Но вы ведь ты не станешь из-за этого меня ненавидеть?
Я хочу всего-лишь тебя помнить. Всегда помнить. Но не могу.
Я хочу забыть тебя. Забыть красиво, навсегда, да так, чтоб забыть и черты лица, и черты характера... Все забыть.
Я хочу...но ничего не могу. Я сегодня никакой: непридирчивый, тихий, маленький... Наверное завтра буду тираном, не знающим границ между "я хочу" и "и я могу."
Прости, что не забыл тебя сразу и мучал, ведь так, как я летел к тебе, как мчался, не смог увидеть саму тебя, наверное. А когда захотел, стало поздно - меня задушили в пути.
Разные я письма читал, и разные получал... но это было так давно.
Но я все же о тебе думаю. И, посербывая остывший кофе, тупо перечитываю твои два письма, семь смятых временем листков. Перечитываю долго,шепотом.
Когда чувства обошли меня стороной, написанное тобою подошло к концу и я вижу, что ты не хотела заканчивать. Такое ощущение, будто в тот момент я отвлекал тебя от твоей жизни... но я опять застрял в пучине прошлого.
Я вспоминаю тебя, но не мечтаю, заметь.
не могу забыть, но не могу и ненавидеть...
В коридоре услышал шаги - кто-то подошел к моей двери. Мир прервался и реальность потянула за собой в глубину серьезностей, как сигаретный туман в окно...
Всегда жалко за те слова, которые не сказал, и те слезы, которые не вытер, тех людей, которым не помог и те письма которые не прочитал.
Но вы ведь ты не станешь из-за этого меня ненавидеть?
Я хочу всего-лишь тебя помнить. Всегда помнить. Но не могу.
Я хочу забыть тебя. Забыть красиво, навсегда, да так, чтоб забыть и черты лица, и черты характера... Все забыть.
Я хочу...но ничего не могу. Я сегодня никакой: непридирчивый, тихий, маленький... Наверное завтра буду тираном, не знающим границ между "я хочу" и "и я могу."
Прости, что не забыл тебя сразу и мучал, ведь так, как я летел к тебе, как мчался, не смог увидеть саму тебя, наверное. А когда захотел, стало поздно - меня задушили в пути.
Разные я письма читал, и разные получал... но это было так давно.
Но я все же о тебе думаю. И, посербывая остывший кофе, тупо перечитываю твои два письма, семь смятых временем листков. Перечитываю долго,шепотом.
Когда чувства обошли меня стороной, написанное тобою подошло к концу и я вижу, что ты не хотела заканчивать. Такое ощущение, будто в тот момент я отвлекал тебя от твоей жизни... но я опять застрял в пучине прошлого.
Я вспоминаю тебя, но не мечтаю, заметь.
не могу забыть, но не могу и ненавидеть...
В коридоре услышал шаги - кто-то подошел к моей двери. Мир прервался и реальность потянула за собой в глубину серьезностей, как сигаретный туман в окно...
3 мар. 2010 г.
Грация по заказу
Цель, к которой каждый из нас следует всю свою жизнь. Каждый идет на встречу тому, что он хочет, чтоб обрести покой и назвать себя счастливым. Мы гоняемся за идеалами и следуем призрачным ориентирам, которые кажутся стоят нашего пристального изучения. Мы надеемся, что можем найти этот покой, если искать и идти по найденному пути без лишних размышлений, забот: не обращая внимания на требующие внимания перекрестки, не растрачивая много силы и тепла сердца, чтоб услышать призыв чего-то иного.
Мы не ищем среди беспорядка, а ищем простой путь, короткий, более реальный, боясь, что можем ухватиться за что-то, утонуть в трясине неизученного и далекого, словно увлечься детской игрой; боимся мечтать и потерять уверенность в верности книг и опыта.
Когда весь наш окружающий мир (который состоит из семьи, друзей и знакомых, родственников, попутчиков и верного пса) начинает кричать со всех сторон о приближении проблемы, большинство из нас становятся марионетками, простым членом общества, очередной ячейкой среди миллионов.
И здесь начинается самый важный пункт - момент мысли, где стоит задать себе вопрос, о котором раньше не думал: Что мне нужно?
Только спрашивать не потому, что фундамент исчезает из-под ног или потому, что интуиция подсказывает, а для того, чтоб познать самих себя, прежде чем выйти в общество, в котором мы живем.
Мне кажется, что чем больше ищешь в себе, открываешь все скрытые части внутреннего замка, чем глубже погружаешься в бесконечные океаны мыслей, тем больше понимания и смысла в этом мире, мире материальной реальности, где опыт, работа и знания помогают обрести свободу, а значит и значимость.
Большинство ищет только тишины. И в конце концов находит мир покоя там, где даже не искал...
Мы не ищем среди беспорядка, а ищем простой путь, короткий, более реальный, боясь, что можем ухватиться за что-то, утонуть в трясине неизученного и далекого, словно увлечься детской игрой; боимся мечтать и потерять уверенность в верности книг и опыта.
Когда весь наш окружающий мир (который состоит из семьи, друзей и знакомых, родственников, попутчиков и верного пса) начинает кричать со всех сторон о приближении проблемы, большинство из нас становятся марионетками, простым членом общества, очередной ячейкой среди миллионов.
И здесь начинается самый важный пункт - момент мысли, где стоит задать себе вопрос, о котором раньше не думал: Что мне нужно?
Только спрашивать не потому, что фундамент исчезает из-под ног или потому, что интуиция подсказывает, а для того, чтоб познать самих себя, прежде чем выйти в общество, в котором мы живем.
Мне кажется, что чем больше ищешь в себе, открываешь все скрытые части внутреннего замка, чем глубже погружаешься в бесконечные океаны мыслей, тем больше понимания и смысла в этом мире, мире материальной реальности, где опыт, работа и знания помогают обрести свободу, а значит и значимость.
Большинство ищет только тишины. И в конце концов находит мир покоя там, где даже не искал...
21 февр. 2010 г.
Лес безымянных. маленькая малость. 2
Прозрачная вода, последние теплые лучи солнца, уют тихого пригорода и миллиарды зеленых листьев в засыпающем лесу. Был июнь. Все вокруг струилось удивительно тонким ароматом липы. Наслаждение этим запахом перебивали нерадивые прохожие на улице. Я сидел за столом на веранде небольшого ветхого домика и вертел в руках крошечную сувенирную книжку стихов Маяковского.
"Мне бы памятник при жизни полагается по чину.
Заложил бы динамиту - ну-ка, дрызнь!
Ненавижу всяческую мертвячину!
Обожаю всяческую жизнь!"
"Вот как сказал поэт без доли сомнения и раздумий о правильности написанного. Вот как все просто, - сказал мой внутренний голос,- стоило ему только подумать, как все мысли ложились на бумагу и становились бронзовым слитком в фундаменте памятника некогда жившему и творившему, Маяковскому".
Жара начала спадать только когда солнце оставляло последние лучи света перед тем, как оставить наш мир под усыпанным звездами одеялом ночи. Где-то вдалеке лаяла собака, а за ней, словно по приказу, образовалась цепь собачьего лая со всех сторон. В домах постепенно загорались огни и включались телевизоры - с соседского дома доносился голос диктора новостей.
- Девушка, а зачем так-то? - тихо сказала бабушка за моей спиной. Она медленно ходила по кухне, курила и разговаривала по телефону. -Может нам еще рано, уважаемая? Все же лето и гостей еще много...
Меня привлекло странное щелканье на липе. Сначала не получалось разобрать что могло делать это щелканье, ведь белки в этих местах не водятся, а раньше этого звука я не слышал, чтобы узнать. Возможно, это была птица. Она сидела где-то в глубине веток и увидеть ее не получалось. Я встал и направился к липе. Дерево было огромным и росло прямо посреди дворика перед домом.
Это дерево посадил еще дедушка моей бабушки, когда переехал сюда в далеких и темных годах. Никто липу не трогал, и вскоре в жаркий солнечный день роскошные ветви закрывали половину дома тенью, даря удивительно тонкий и сладкий аромат. Уже никто и не помнил сколько лет этому дереву.
Я внимательно всматривался через ветки липы туда, откуда слышалось пощелкивание. Несколько раз переходил на другое место, чтоб поменять точку обзора, но никак не мог заметить ничего похожего на птицу или что-то, что могло бы издавать такой звук. Скоро я бросил это дело и вернулся к Маяковскому.
На западе, на темнеющем небе, сияли яркие и мягкие краски уходящего солнца. Кусочки облаков тянулись рядами к свету, убегая, прячась друг за другом от серебряного глаза луны и миллионов маленьких лампочек, танцующих потрясающий вальс на западе.
Бабушка позвала на вечерний чай. Сегодня была суббота. И я знал, что этот день стал тайно принадлежать нашей семье уже давно. Родители рассказывали бабушке только по субботам, она рассказывала моей маме только по субботам, и сейчас, этим летом, она рассказывает мне. Память передается от поколения к поколению.
Эти разговоры, как письма из прошлого, найденные в сундуке на чердаке заброшенного дома. Они прокладывают себе путь из темных, поросших паутиной и ветхих миров, откуда слышен запах гнили и затхлости.
Я зашел в кухню, залитую светом, словно маслом. Маленькая комнатка и низкий потолок придавали ощущение покоя и уверенности.
Бабушка вошла в комнату, держа в руке зажженную свечу.
- Сегодня я тебе расскажу про моего дедушку. - еле слышно сказала она, выключая лампочку. - Но сначала чай и блинчик. - добавила она громче.
Когда с едой было покончено мы остались за столом при тусклом свете свечи. Бабушка мягко посмотрела мне в глаза, сделала глубокий, спокойный вдох и медленно задула свечу. Дымок тонкой линией извивался от тлеющего фитилька вверх, оставляя приятный запах.
- Его звали Тимофеем, - таким же тихим и спокойным голосом начала она, - но он всегда говорил, что это не его имя. Очень давно он пришел сюда с далеких земель, из-за гор. Поселился в этом поселке и построил дом. Завел семью и зажил как обычный человек в этих землях. Вскоре у него родился сын, мой папа... - бабушка сделала короткую паузу, - после этого он посадил в саду дерево - липу. Он говорил, что это настоящее дерево. Но я никогда не поняла чем оно отличается от других. Год проходил за годом, рос сын и старели родители. Дед был лекарем и часто уходил на долго в лес, чтоб собрать нужные травы и растения. Потом долго сидел во дворе и всё что-то смешивал и тёр. Поздней осенью он собирался несколько дней, брал большую сумку и уходил на восток, в город. Дорога была длинной, так что дома его не было около месяца. В городе он продавал лекарства и помогал больным, но не всем. Он всегда знал в каком доме беда и в первую очередь заходил именно туда. Бывало так, что он просыпался среди ночи и уходил куда-то. Мой папа, твой прадедушка, говорил, что он ходил лечить. Однажды, рано утром он опять куда-то ушел и не вернулся. Прошло несколько лет. Его сын уже вырос и завел свою семью, в которой родилась я. Тимофея жена, моя бабушка, верила, что он вернется и ждала его. И он вернулся. Он подошел к дому, облокотился на калитку и долго смотрел на липу. Он никому не говорил где он был. Но это было и не важно. Все были рады, но вскоре заметили в нем странности. Он стал очень мало есть, спал только несколько ночей в месяце и стал очень неразговорчив, а разговаривая, твердил о ком-то непонятном, о учителе. Все стали считать его странным и перестали обращать на него внимание. Семья привыкла к нему и все было как раньше.
Бабушка посмотрела на меня на этот раз тревожно, встала и подошла к окну. Мне показалось, что она боится продолжать рассказывать, будто в этом было что-то очень важное.
- Но Тимофей опять ушел. Высокий дедушка с прямой спиной, с ясными голубыми глазами и длинной темной бородой. Он ушел туда, откуда нет возврата, оставив за собой след, по которому некоторые из нашей семьи должны пройти.
На ее лице были слезы. Она легко помахала рукой, делая знак, чтоб я оставил в одиночестве со своими воспоминаниями и болью.
Я медленно поднялся и пошел к себе в комнату.
"Мне бы памятник при жизни полагается по чину.
Заложил бы динамиту - ну-ка, дрызнь!
Ненавижу всяческую мертвячину!
Обожаю всяческую жизнь!"
"Вот как сказал поэт без доли сомнения и раздумий о правильности написанного. Вот как все просто, - сказал мой внутренний голос,- стоило ему только подумать, как все мысли ложились на бумагу и становились бронзовым слитком в фундаменте памятника некогда жившему и творившему, Маяковскому".
Жара начала спадать только когда солнце оставляло последние лучи света перед тем, как оставить наш мир под усыпанным звездами одеялом ночи. Где-то вдалеке лаяла собака, а за ней, словно по приказу, образовалась цепь собачьего лая со всех сторон. В домах постепенно загорались огни и включались телевизоры - с соседского дома доносился голос диктора новостей.
- Девушка, а зачем так-то? - тихо сказала бабушка за моей спиной. Она медленно ходила по кухне, курила и разговаривала по телефону. -Может нам еще рано, уважаемая? Все же лето и гостей еще много...
Меня привлекло странное щелканье на липе. Сначала не получалось разобрать что могло делать это щелканье, ведь белки в этих местах не водятся, а раньше этого звука я не слышал, чтобы узнать. Возможно, это была птица. Она сидела где-то в глубине веток и увидеть ее не получалось. Я встал и направился к липе. Дерево было огромным и росло прямо посреди дворика перед домом.
Это дерево посадил еще дедушка моей бабушки, когда переехал сюда в далеких и темных годах. Никто липу не трогал, и вскоре в жаркий солнечный день роскошные ветви закрывали половину дома тенью, даря удивительно тонкий и сладкий аромат. Уже никто и не помнил сколько лет этому дереву.
Я внимательно всматривался через ветки липы туда, откуда слышалось пощелкивание. Несколько раз переходил на другое место, чтоб поменять точку обзора, но никак не мог заметить ничего похожего на птицу или что-то, что могло бы издавать такой звук. Скоро я бросил это дело и вернулся к Маяковскому.
На западе, на темнеющем небе, сияли яркие и мягкие краски уходящего солнца. Кусочки облаков тянулись рядами к свету, убегая, прячась друг за другом от серебряного глаза луны и миллионов маленьких лампочек, танцующих потрясающий вальс на западе.
Бабушка позвала на вечерний чай. Сегодня была суббота. И я знал, что этот день стал тайно принадлежать нашей семье уже давно. Родители рассказывали бабушке только по субботам, она рассказывала моей маме только по субботам, и сейчас, этим летом, она рассказывает мне. Память передается от поколения к поколению.
Эти разговоры, как письма из прошлого, найденные в сундуке на чердаке заброшенного дома. Они прокладывают себе путь из темных, поросших паутиной и ветхих миров, откуда слышен запах гнили и затхлости.
Я зашел в кухню, залитую светом, словно маслом. Маленькая комнатка и низкий потолок придавали ощущение покоя и уверенности.
Бабушка вошла в комнату, держа в руке зажженную свечу.
- Сегодня я тебе расскажу про моего дедушку. - еле слышно сказала она, выключая лампочку. - Но сначала чай и блинчик. - добавила она громче.
Когда с едой было покончено мы остались за столом при тусклом свете свечи. Бабушка мягко посмотрела мне в глаза, сделала глубокий, спокойный вдох и медленно задула свечу. Дымок тонкой линией извивался от тлеющего фитилька вверх, оставляя приятный запах.
- Его звали Тимофеем, - таким же тихим и спокойным голосом начала она, - но он всегда говорил, что это не его имя. Очень давно он пришел сюда с далеких земель, из-за гор. Поселился в этом поселке и построил дом. Завел семью и зажил как обычный человек в этих землях. Вскоре у него родился сын, мой папа... - бабушка сделала короткую паузу, - после этого он посадил в саду дерево - липу. Он говорил, что это настоящее дерево. Но я никогда не поняла чем оно отличается от других. Год проходил за годом, рос сын и старели родители. Дед был лекарем и часто уходил на долго в лес, чтоб собрать нужные травы и растения. Потом долго сидел во дворе и всё что-то смешивал и тёр. Поздней осенью он собирался несколько дней, брал большую сумку и уходил на восток, в город. Дорога была длинной, так что дома его не было около месяца. В городе он продавал лекарства и помогал больным, но не всем. Он всегда знал в каком доме беда и в первую очередь заходил именно туда. Бывало так, что он просыпался среди ночи и уходил куда-то. Мой папа, твой прадедушка, говорил, что он ходил лечить. Однажды, рано утром он опять куда-то ушел и не вернулся. Прошло несколько лет. Его сын уже вырос и завел свою семью, в которой родилась я. Тимофея жена, моя бабушка, верила, что он вернется и ждала его. И он вернулся. Он подошел к дому, облокотился на калитку и долго смотрел на липу. Он никому не говорил где он был. Но это было и не важно. Все были рады, но вскоре заметили в нем странности. Он стал очень мало есть, спал только несколько ночей в месяце и стал очень неразговорчив, а разговаривая, твердил о ком-то непонятном, о учителе. Все стали считать его странным и перестали обращать на него внимание. Семья привыкла к нему и все было как раньше.
Бабушка посмотрела на меня на этот раз тревожно, встала и подошла к окну. Мне показалось, что она боится продолжать рассказывать, будто в этом было что-то очень важное.
- Но Тимофей опять ушел. Высокий дедушка с прямой спиной, с ясными голубыми глазами и длинной темной бородой. Он ушел туда, откуда нет возврата, оставив за собой след, по которому некоторые из нашей семьи должны пройти.
На ее лице были слезы. Она легко помахала рукой, делая знак, чтоб я оставил в одиночестве со своими воспоминаниями и болью.
Я медленно поднялся и пошел к себе в комнату.
11 февр. 2010 г.
Лес безымянных. маленькая малость. 1
Первый раз я встретился с этим человеком очень давно. Это было настолько давно, что успело обрасти многими морскими ракушками и мхом внизу, и насобирать в ветвях много гнезд многих поколений различных птиц. Зелень с памяти желтела и оставляла черные ветви множество раз, что уже невозможно вспомнить точное их количество, а чреда событий после этого окончательно стерла точные детали тех дней, которые постепенно изменяют не только ход моих мыслей, но и жизнь далеких ко мне людей.
Но если сказать честно, то ничего особенного не изменилось после этих встреч. О них знал только я. Но даже после того, как я закончу писать все эти строки, никто, кроме меня не узнает совершенно ничего из того, что там было, ведь вся память давно превратилась в серебряные тянущиеся тонкие нити из прошлого, которые связывают его с неопределенным будущим, как бесконечные провода электропередач между городами. Осталась в памяти самая маленькая малость тех дней, а их корень все чаще и чаще подтачивают своими острыми клешнями крабы.
Для того, чтоб помочь этому миру недовольных разрушить его; для того, чтоб подвести итог тому образу мира, который создавали тысячи лет; чтоб добавить в его фрагментарную память часть действительности (как дешевую квартиру); чтоб поставить высокий и недооцененный предел мечтаний для этого глобального взгляда на мир, который игнорирует законы природы, создавая тысячи продуктов из-за которых мы ненавидим друг друга; и для того, чтоб легкое дуновение ветра создавало грустную ностальгию о нашем доме, которым некогда был светлый мир. Для всего этого, и для себя, начинается короткое, а возможно, длинное; скорее всего скучное, а для некоторых увлекательное путешествие туда, где проходил каждый, но не обращал внимание на тонкие и мало различимые детали из которых, собственно говоря, и должен строиться наш мир.
Но если сказать честно, то ничего особенного не изменилось после этих встреч. О них знал только я. Но даже после того, как я закончу писать все эти строки, никто, кроме меня не узнает совершенно ничего из того, что там было, ведь вся память давно превратилась в серебряные тянущиеся тонкие нити из прошлого, которые связывают его с неопределенным будущим, как бесконечные провода электропередач между городами. Осталась в памяти самая маленькая малость тех дней, а их корень все чаще и чаще подтачивают своими острыми клешнями крабы.
Для того, чтоб помочь этому миру недовольных разрушить его; для того, чтоб подвести итог тому образу мира, который создавали тысячи лет; чтоб добавить в его фрагментарную память часть действительности (как дешевую квартиру); чтоб поставить высокий и недооцененный предел мечтаний для этого глобального взгляда на мир, который игнорирует законы природы, создавая тысячи продуктов из-за которых мы ненавидим друг друга; и для того, чтоб легкое дуновение ветра создавало грустную ностальгию о нашем доме, которым некогда был светлый мир. Для всего этого, и для себя, начинается короткое, а возможно, длинное; скорее всего скучное, а для некоторых увлекательное путешествие туда, где проходил каждый, но не обращал внимание на тонкие и мало различимые детали из которых, собственно говоря, и должен строиться наш мир.
4 янв. 2010 г.
- Над чем ты смеешься, женщина? - спросил суфий.
- Я смеюсь над тобой. Когда ты показался вдали, я видела лишь фигуру,
одетую в суфийский плащ, и считала, что ты мастер, который идет своим Путем.
Когда ты приблизился, я по твоим движениям поняла, что ты только ученик мастера,
который предается аскезе и созерцанию, желая продвинуться на Пути.
Ты подошел ближе, я разглядела выражение твоего лица и подумала, что ты не имеешь мастера
и не стоишь на Пути, но ищешь того, кто помог бы тебе выйти на Путь.
А теперь, заглянув в твои глаза, я знаю, что ты не только не на Пути, но и не слышал о Нём...
20 дек. 2009 г.
Храм восходящей звезды

Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину.
— В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло — зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь... Другой волк представляет добро — мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность...
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:
— А какой волк в конце побеждает?
Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:
— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь...
18 дек. 2009 г.
I know you suffered
Tи страждав і я це знаю
але мене вражає те, що ти ховаєшся
навколо немає тепла і світла,
але ти несміливо крок за кроком йдеш вперед.
бути найкращим під "знаком якості"
упокорити жорстокість твого серця
але визнаю, твоя краса - моя маска.
Вигнати демонів минулого
і задовольнити бажання серця,
показати як це робиться
задля того, щоб бути грішником.
18 сент. 2009 г.
Я остаюсь

Я остаюсь виновным, и согласен с этим. Я понес еще совсем небольшое наказание. Можно было получить гораздо худший финал, ели судить по развитию наших отношений и их стремительному угасанию. Здесь нет ничего простого, хоть меня и старались убедить, что все уже понятно и просто. Они - то понимают ( может и я понимаю, но не хочу признаваться в этом самому себе ).
Каждый вечер, проведенный без тебя был потерянн, был неполноценен и удушлив. Я не мог вообразить дня, когда я не усышу твоего голоса или не прочту сообщение от тебя. Это было так нереально и невозможно. Но мы не учли одного - вмешательства внешних сил. Наши старания удержаться на месте или двигаться лишь вперед, не сворачивая никуда и ни по какому поводу были практически невозможными. Мы теряли чувство доверия и понимания. И все провалилось в пропасть, которая выросла за нашими спинами,так же неожиданно, как возникли наши чувства.
Мы не знали, как действовать...
Пусть это будет воображением, но мне стоит попробовать.
Мы возвращаем некоторое и привносим новое. Ты сидишь на стуле за столом. Склонила голову на выпрямленные руки, под ними твой дневник. Видимо, ты писала там что-то и заснула на полуслове. Ты не слышишь как я вхожу в твою комнату, продолжаешь быть лишь привидением на кокое-то мгновение. Но я знаю, что никуда не уйду и могу ждать твоего возвращения. Я прохожу по комнате, стараясь сделать это как можно тише, чтоб не пробудить тебя. Я постепенно добираюсь до твоей кровати. Мягко сажусь на ней и беру твою подушку. Она пахнет тобой, твоим ароматом - цветов и неудержимой энергией молодости. Я и сам не понимаю, как погружаюсь в дремоту. Очертания предметов постепенно размываются и я уже не вижу тебя. Но в последний миг я еле обнаруживаю, что ты начинаешь просыпаться. Но слишком поздно, ведь я уже не могу удержаться и проваливаюсь в сон.
Ты проснулась и не сказав ни слова подходишь ко мне. У тебя такое милое, нежное и задумчивое лицо, что я лишь смотрю на тебя и понимаю, что ничего не изменилось, все осталось как законсервированным ( лишь мы повзрослели и осознали, что поступали неверно ) - теперь все начнется на совершенно ином, высшем этапе. Мы знаем это. Мы молча смотрим друг на друга. Ты стоишь у кровати и свысока смотришь на меня. Я все еще сижу, прижимая к себе твою подушку.
Здравствуй, тихо признес я. Моментально меня охватил страх, это слово произнес я, но голос был совершенно чуждым, каким-то диким и нечеловеческим. Ты продолжала тихо стоять возле меня и смотреть прямо в глаза.
Я захотел встать, чтоб обнять тебя, но ты сделала жест рукой, как бы предостерегая меня не делать этого.
ТЫ стояла и просто смотрела мне в глаза. Они говорили вместо слов. Глубоко внутри тебя ты не хотела этого - моего возвращения, а теперь думала , как поступать. ТЫ не решила окончательно, нужно ли это - возвращение. Мы привыкли к чувству, что не вместе, что мы должны забыть друг друга.
А ведь когда-то все зависело от меня. Да почему когда-то! И сейчас зависит. Мне нужны лишь конкретные действия. Но сначала нужно определиться. Куда мне идти...
Я не знаю сколько времени длилась эта немая сцена, но просто подолжал смотреть б бездонную глубину твоих глаз. Я увидел в них все, все чувства и желания. Любые слова были лишними.
Мир вокруг стал неразличимым, я видел лишь твои глаза. Все остальное было неважным и малозначительным.
Ты убрала от меня руки ( они лежали на моих плечах ) и меделнно отвернулась. Сделала несколько шагов по направлению к окну.Была уже ночь и очертания твоего тела были четко видны от падающего света через окно.
-Почему ты исчез тогда?
Я настолько привык к тишине, что сначала не понял и слова - для меня это были совершенно непонятные звуки...
-Я думала, что ты никогда не прийдешь.
-Но я здесь и не хочу уходить.
-Ты уйдешь. Рано или поздно, ты уйдешь. Я знаю.
-Но я не хочу...
-Это уже не ты решаешь. Все было построено раньше, а мы захотели получить все чужое. Надо было строить. Это же так просто.
-Но мы строили...
-Строили...в мечтах. Ты воспользовался моим романтизмом. Ты понял, что я обожаю тебя и начал пренебрегать.
-Это было непроизвольно. Я прошу тебя, давай не будем об этом?
-Но о чем же еще?
Она замолчала, а я не мог найти ответа на вопрос.
-Ты и сейчас не знаешь.
-Что?..
-Зачем ты здесь.-она сделала долгую паузу и глубоко вдохнула - Ты постоянно ищешь, но сам еще не решил. И я ничем тебе помочь не могу.
-Но я пришел для того, чтоб узнать...
-То есть проверить?.. Я ведь тоже приходила, чтоб проверить. Удостоверитсья, что все будет хорошо. Что мы будем ждать друг друга с чувствами, а не принужденностью.
-Я…
-Ты можешь сделать только хуже. Ты не подумал, а что если ты прийдешь к отрицательному выводу. Что если поймешь, что я тебе не нужна. А я прийму тебя и буду надеяться на возобновление наших отношений. Буду ждать. Да ты же не скажешь мне свой вывод. Не дашь понять, ждать ли мне чего-то? Ты промолчишь... А я не могу избавиться от тебя, не могу забыть...Нам нужно время…
-Этого -то было у нас достаточно, чтоб передумать много раз. И ты не решила. И не решишь сейчас. Ты ждешь чего-то лучшего и большего. Не ценишь то, что уже принадлежит тебе. Ведь мы говорили, что "belong to each other". А что получили? Боль, стардания и слезы...
-Их получила я... ты, наверно, радовался, плясал на могиле наших чувств...
Я ничем не мог поддержать наш разговор и молчал. Ты повернулась ко мне лицом. С глаз лились слезы. И теперь я понял, какой силой тебе давался такой спокойный голос. ты опять смотришь мне в глаза.
-Скажи,ты меня еще любишь? - сказала мне - еcли любил... - еле слышно добавила ты.
В комнате висела тишина. Только я хотел дать ответ,как все вокруг начало вращаться вокруг мненя. Стало совершенно невозможно дышать. Голова пошла кругом и я понял, что сейчас потеряю сознание.
Я сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза.
моя комната. Я дома.
Но где я был? Что произошло?
Постепенно я сложил все обломки воспоминания в одно целое и понял, что ошибкой моей было то, что я опять не дал ответа.
Точного ответа. И то, что я опять ушел...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)


